30 сент. 2016 г.

Про скрепы на Московии (Видео)

Categories: , , , , , , , ,


Пережитки первобытных форм отношений полов в обычаях русских крестьян XIX – начала XX в
.
На Московии соблюдали такие обычаи, от которых сейчас становится не по себе. А за некоторые можно легко получить уголовный срок.Существование праздников, отличавшихся большой свободой общения полов, отмечено у многих народов Европы в период от античности вплоть до нового времени.
В списке «Повести временных лет», содержащемся в одной из древнейших из числа дошедших до наших дней летописей, известной под названием «Летописца Переяславля Суздальского», сообщается о существовании у радимичей, вятичей и северян праздников, для которых была характерна полная свобода общения полов. Такого рода праздники описываются и осуждаются в «Правилах» митрополита Киевского и Всея Руси Кирилла III (1243 – 1280 гг.).
Красочное описание этих праздников мы находим в «Послании Елизарова монастыря игумена Памфила Псковскому наместнику и властям о прекращении народных игрищ в день Рождества св. Иоанна Предтечи» (1505 г.): «Егда бо приходит великий праздник день Рождества Предтечева, – читаем мы в нем, – и тогда, во святую ту нощь, мало не весь город взмятется и възбесится, бубны и сопели, и гудением струнным, и всякими неподобными играми сотонинскими, плесканием, плясанием..., стучат бубны и глас сопелий и гудут струны, женам же и девам плескание и плясание и глазам их накивание, устам их неприязнен клич и вопль, всескверненные песни, бесовские угодия свершахуся, и хребтом их вихляние, и ногам их скакание и топтание; ту же есть мужем же и отроком великое прелщение и падение, но яко на женское и девическое шатание блудное възрение, тако же и женам мужатым беззаконное осквернение, так же и девам растление...».
Как говорится в «Стоглаве» (1551 г.), на Иванов день и в навечерии Рождества Христова и в навечерии Богоявления Господня и крещения «сходятся народи мужи, и жены, и девицы на нощное плещевание, и на бесчисленный (ниже –бесчинный – Ю.С.) говор, на бесовские песни и на плясание, и на Богомерзские дела, и бывает отроком осквернение и девам растление».
Конкретизировать картину позволяет описание путешествия итальянца – тосканца Лактанция Рокколини в Россию, помещенное в сборнике, который был составлен Челио Малеспини в 1580 г. и увидел свет в 1609 г. в Венеции. Так как Л. Рокколини был придворным Карла V и выполнял его дипломатические поручения, то его поездка в Россию имела место около середины XVI в.
Путешествуя в январе по Московии, Л. Рокколини и его спутники сбились с пути и в конце концов ночью наткнулись на какое-то селение. Встретившие их люди дружелюбно отнеслись к путникам и привели их в большой дом, в котором собралось множество мужчин и женщин. Эти люди ели, пели и плясали в помещении, которое освещалось одной лучиной. Один из присутствующих объяснил чужеземцу, что «таков древний обычай края: в известное время собираются вместе соседские мужчины и женщины и, поплясав и позабавившись вместе порядком, тушат лучину, после чего каждый берет ту женщину, которая случилась к нему ближе, и совершает с ней половой акт; затем лучина снова зажигается, и снова начинаются пляски, пока не рассветет и все отправятся по домам. В этот вечер лучину уже тушили два раза, и два раза совершен акт с теми, на кого случай наткнул в темноте». Вряд ли можно сомневаться в правдивости рассказа, ибо описанный обычай был известен под названием «гаски» в русской деревне и в XIX в. Но в это время он чаще всего имел место не на общих сборищах, а на вечеринках, в которых участвовала лишь молодежь.
Имеются аналогичные материалы и по XVII в. Вот что писал в 1651 г. старец Григорий в своей челобитной царю Алексею Михайловичу, обличая нравы, царившие в г. Вязьме и окрестностях: «Такоже и игрища разные и мерзкие бывают вначале от Рождества Христова и до Богоявления всенощные, на коих святых нарицают и монастыри делают, и, архимарита, и келаря, и старцев нарицают, там же и женок и девок много ходит, и тамо девицы девство диаволу отдают. Другое игрище о Троичном дни: за город на курганы ходят и неподобя творят».
Как уже отмечалось в крестьянской среде подобного рода явления сохранялись и в XIX в. «На беседах по зимам, не боясь ни чьего сглазу, мужики обнимают баб и огни гасят...», – рассказывал С.В. Максимову священник с. Койнос Мезенского уезда Архангельской губернии о. Евграф. Вот еще приводимое Т.А. Бернштам свидетельство, относящееся к самому концу XIX в. Место действия – верховье Ветлуги в Вятской губернии. «Во время братчины в Хорошевской волости совокупляются в близких степенях родства: сноха с деверем, свекром, близкие родственники. Бывали также случаи и с родными – братья с сестрами (все женатые) и грехом не считали».
Отношения между полами до брака в русской деревне. Разные авторы придерживаются по этому вопросу далеко не одинаковой точки зрения. Одни из них, в частности М.М. Громыко, довольно категорически настаивают на том, что молодые люди, особенно девушки, как правило, строго соблюдали принятые в крестьянском мире России нормы, требовавшие воздержания от половых отношений до брака. Другие, например, Т.А. Бернштам, придерживаются иного взгляда.
Обращаясь к этой проблеме, прежде всего хотелось бы указать на необходимость строго различать существующие в том или ином обществе нормы поведения и реальное поведение людей. Между ними всегда существует определенное расхождение. Существование в русской деревне добрачных связей – факт, который вряд ли кем-либо может быть поставлен под сомнение. Уже то обстоятельство, что посрамление в ходе свадьбы молодой, не сохранившей девственность, а заодно так же и ее матери, допустившей утрату дочерью целомудрия, носило во многих случаях обрядовый характер, свидетельствует о нередкости этого явления в жизни русской деревни.
Но нас должна интересовать прежде всего позиция общества, которая находила свое выражение в общественном мнении. Говоря об общественном мнении, мы в свою очередь должны учитывать возможность его раздвоения на формальное, провозглашавшее строжайшую необходимость соблюдения тех или иных норм, и реальное, которое всерьез этого не требовало и весьма либерально относилось к нарушителям. К сожалению, многие исследователи такую возможность просто не учитывают. Поэтому, когда они сообщают о тех или иных нормах поведения, трудно установить, были ли эти нормы формальными или реальными.
Русские крестьянские общины существовали в рамках классового общества. Поэтому русская крестьянская семья в принципе должна была бы быть патриархической. А это с необходимостью предполагало исключение из жизни общества добрачных и вообще любых небрачных отношений. Но этот запрет формировался в борьбе со старым положением вещей, когда свобода отношений полов до брака была нормой. Борьба эта шла с переменным успехом и результаты ее в разных общинах были далеко не одинаковы.
В одних обществах этот запрет был вполне реальным, в других – во многом формальным, в третьих – он так и не смог утвердиться. Отсюда крайняя противоречивость данных. Кроме того нужно учитывать, что даже в тех общинах, в которых утвердился реальный запрет добрачных отношений, он мог в определенные периоды времени и определенных условиях ослабляться или даже совсем сниматься. Такое явление имело место во время «хороводов» («улиц») и «вечерок» (вечеринок, беседок, посиделок и т. п.). Все это еще больше усложняет картину.
Вряд ли, по моему мнению, можно сомневаться в том, что в определенной части русских крестьянских общин запрет добрачных отношений так и не утвердился. По существу в них продолжала существовать свобода общения полов до брака. Свидетельств об этом существует столь много, что не заметить их может только тот, кто вообще не хочет их замечать.


В Мезенском уезде Архангельской губернии невинность девушки совершенно не ценилась. Более того, девица, родившая ребенка, имела больше шансов выйти замуж, чем сохранившая целомудрие. Не требовалась «чистота нравов» от девушек и в других местах этой же губернии. Это нашло отражение в пословице «девушка не травка, вырастет не без славки».
В фундаментальном труде, посвященном этнографии Вологодской губернии, утверждается, что «в большей части деревень девичьему целомудрию не придается строгого значения. Есть местности, где девка, имевшая ребенка, скорее выйдет замуж, чем целомудренная, так как она, знают, не будет неплодна». Как сообщали местные информаторы, «редкая из наших девок не гуляет до замужества». Что же касается парней, то они начинают «баловаться» едва минет 15 лет и к моменту вступления в брак каждый из них «знает не одну девку».
Полная свобода связей между парнями и девушками существовала в ряде деревень Арзамасского уезда Нижегородской губернии. Общество в эти отношения никак не вмешивалось. В Суражском уезде Черниговской губернии, в котором наряду с белорусами жили и русские, добрачные связи имели широкое распространение. Потеря целомудрия не ставилась девушке в вину и не препятствовала замужеству. По сообщению врача Тюшевского участка Рязанского уезда одноименной губернии в деревнях не было девушек старше 17–18 лет, которые сохранили бы невинность. И никто их за это не осуждал. Даже, наоборот, существовало презрительное отношение к недотрогам. Совершенно свободными были отношения молодежи и не только молодежи в далеком таежном селении Яркино (Енисейская губерния). Утрата целомудрия не считалась здесь грехом. Девочки переставали быть девственницами уже после двенадцати лет.
Хороводы (улицы). Во время «хороводов», т.е. гуляний молодежи под открытым небом, точнее после окончания каждого конкретного хоровода, в ряде русских деревень допускалась большая свобода отношений полов. «Интересен лишь тот факт, – сообщается о крестьянах Сарапульского уезда Вятской губернии, – что после окончания хороводов, водимых девушками окрестных деревень, они вступают в половое общение с парнями, причем парни каждой деревни строго оберегают своих девушек».
В Данковском уезде Рязанской губернии вечером, после окончания хоровода девушки с парнями попарно уходили в «конопля», в «кусты», за ригу, в «соломку».
Вечеринки (вечерки, беседки, посиделки и т. п.). Но, пожалуй, наибольший интерес в рассматриваемом плане представляют деревенские вечеринки, которые в русской деревне в определенное время года бытовали почти повсеместно. Везде посиделки были собраниями женской молодежи, на которые, как правило, в дальнейшем являлись парни. Иногда вечерки происходили попеременно в домах семейств, в которых были девушки. Однако чаще всего группа девиц проводила эти сборища, которые обычно затягивались до глубокой ночи, а иногда и до утра, в домах одиноких женщин: вдов, бобылок, солдаток. И это сразу заставляет вспомнить дома девушек первобытных народов. Как уже отмечалось, они имели самое широкое распространение. Но у некоторых народов девушки, хотя и жили обособленно, но не в специально построенных для них домах, а в жилищах одиноких пожилых женщин, чаще всего вдов. Это, несомненно, более позднее явление. В Ветлужском крае девушки снимали порожнюю избу и на время от начала зимы до Великого поста практически поселялись в ней отдельно от родных, уходя домой лишь поесть и поспать. А бывало, что они оставались в ней и ночевать. В селе Козинка Скопинского уезда Рязанской губернии девушки в течение нескольких месяцев каждый день с 4-5 часов дня до 4 утра проводили в выбранном ими доме. И в том и в другом случаях в эти дома вечером приходили парни.
Но в русской деревне существовали пережитки не только домов девушек. В ней достаточно четко было выражено столь характерное для первобытности бытовое и прочее обособление полов. Изба делилась на мужскую и женскую половины, в дворовой части имелись мужские и женские помещения. В пределах деревни мужчины и женщины собирались для проведения досуга в особых местах. Бывало, что мужчины арендовали для проведения сборищ особую избу на окраине древни – явный аналог мужского дома первобытной эпохи. Существовали особые мужские и женские праздники.
Но вернемся к посиделкам. Когда на вечерку являлись парни, атмосфера приобретала явно эротический характер. Парни садились на колени к девушкам, обнимали их, целовали. С обеих сторон сыпались нескромные остроты и шутки. Очень часто парни и девушки разбивались на пары или их так разбивали специально выделенные лица. В некоторых деревнях парни и девушки ложились спать до утра, причем чаще всего опять-таки попарно.
М.M. Громыко, пытаясь доказать, что ничего такого не было, ссылается на А.В. Балова, который писал по этому поводу о Пошехонском уезде Ярославской губернии: «Обычая, чтобы молодые парни ходили на ночь к девушкам, или чтобы молодые люди обоего пола ночевали вместе, здесь нигде не существует. Такие поступки в глазах крестьян являются делом зазорным – “распутством”». Возможно, в отношении каких-то деревень этого уезда информатор совершенно прав. Но в примечании к этой же странице работы М.М. Громыко приводится сообщение местного крестьянина, свидетельствующее, что в том же Пошехонском уезде парни и девушки оставались ночевать попарно в банях.
Совместно ночевали парни и девушки во время посиделок, например, в Краснослободском уезде Пензенской губернии, Хвалынском уезде Саратовской губернии, Волховском уезде Орловской губернии. В двух последних случаях информаторы утверждают, что хотя парни и девушки спали вместе, но до близости дело не доходило или это случалось редко. И весьма вероятно, что так оно и было. Но это неизбежно приводит к целому ряду выводов.
Выше были приведены сведения о существовании в некоторых местностях если не полной, то очень значительной свободы отношений полов до брака. При этом некоторые (но отнюдь не все) информаторы тут же подчеркивали, что эта свобода была поздним явлением, связанным с разлагающим влиянием города. Раньше же нравы были строгими. Но совершенно ясно, что обычай спать на вечеринке попарно явно не был нововведением. Если принять во внимание, что у первобытных народов дома девушек были тем местом, куда приходили юноши для полового общения с их обитательницами, то нетрудно понять, что так обстояло дело в прошлом и у наших предков. Об этом свидетельствует вся обстановка существовавшая на посиделках.
В дальнейшем многое сохранилось, включая и обыкновение проводить ночи вместе, но в результате становления патриархического брака во многих местах возник запрет вступать в связь. И уж никак не может быть отнесен к нововведениям, связанным с влиянием города, обычай, состоящий в том, что пришедшие на вечеринку парни, обходя девушек, задирали у всех у них подолы, т.е. обнажали их до пояса. Он был на Севере столь укоренен, что носил специальное название «смотр подольниц».
Вечеринки и свобода общения полов. Во всяком случае, если во многих деревнях запрет на половое общение во время вечеринок и утвердился, то это произошло далеко не везде. Тот же А.В. Балов, к авторитету которого обращалась М.М. Громыко, писал: «В старину, говорят, в некоторых глухих местах уезда, как, например, в Подорванской волости, на деревенских беседах (на всех или на некоторых, в известное время года) были “гаски”. Молодежь оставшись одна, гасила лучину и вступала между собой в свальный грех. Ныне только кое-где сохранилось только слово “гаски”».
Парируя это высказывание, М.М. Громыко пишет, что, во-первых, оно основано на неопределенных полулегендарных сведениях («говорят»), во-вторых, что оно получает иное разъяснение в рукописи одного из крестьян – участника молодежных сборищ. Но в этой рукописи речь идет не о старине, о которой говорил А.В. Балов, а о современном автору положении вещей. В ней сообщается, что пары, оставшись (по-видимому, после вечорки) ночевать в бане, «играют», но не сближаются. И больше ничего. Именно это было одной из причин того, что М.М. Громыко привела данное высказывание участника вечеринок не в основном тексте работы, а лишь в примечании, помещенном 22 страницами ниже. Другая причина: это свидетельство полностью опровергает то, что М.М. Громыко пыталась доказать на той же странице двумя абзацами выше, а именно, что парни после вечеринок не оставались ночевать в одном помещении с девушками.
«Гаски» в прошлом существовали не только в Пошехонском уезде, но и в Вельском уезде Вологодской губернии: «Раньше на посиделках устраивали “гаски”: тушили лучину и начинался свальный грех». В той же Вологодской губернии и в некоторых других существовал обычай, известный под названием «мять солому». «Так называется, – сообщает К. Петров, – обыкновенная посиделка или игрище, по окончанию которых пол избы устилается соломой и затем гасится огонь».
Полная свобода общения полов на вечеринках допускалась в некоторых селениях Пинежского уезда Архангельской губернии. Сношения не считались предосудительными. Напротив, девушка, не выбранная парнем, нередко выслушивала горькие упреки от матери».
В Пермской губернии «вообще на вечорках, в обращении молодых людей с девушками, существует полная свобода. Часто родители самых строгих правил не позволяют девушке входить в горницу, если в ней холостой мужчина, а на вечерки отпускают беспрекословно, хотя, конечно, знают, что там происходит».
Сходный порядок вещей существовал в Нижегородской губернии. Поэтому нередким явлением было отсутствие целомудрия у новобрачных. Мужья к этому относились довольно «хладнокровно».
Вот еще свидетельства: «Жирятся, потушив огонь» (Брянский уезд Орловской губернии); «на посиделках ведут себя свободно и пары могут исчезать в клеть» (Медынский уезд Калужской губернии); «нравы (на посиделках и супрятках – Т.Б.) просты и девушки в 16 лет могут потерять невинность» (Порховский уезд Псковской губернии). В Данковском уезде Рязанской губернии пары разбредались по укромным местам не только после хороводов, но и после вечеринок. Крайней свободой отличались отношения полов на вечеринках в некоторых поселениях Бежецкого уезда Тверской губернии. То же самое имело место в Уссурийском крае.
И хотя опять-таки некоторые наблюдатели связывают описываемую ими свободу добрачных отношений полов с влиянием капиталистического города, история с «гасками» убедительно свидетельствует, что истоки этого явления уходят в глубину веков. «Гаски» явно возникли не в XIX в. Наоборот, в этом веке они стали исчезать.
Еще раз о пережитках любовных экспедиций и оргиастических нападений. Чаще всего вечеринки описываются как своеобразный институт внутридеревенского общения молодежи. Однако так обстояло дело далеко не всегда. Как отмечает М.М. Громыко, нередким явлением в некоторых местностях был приход на посиделки парней из соседних селений. Иногда при этом происходили потасовки между местными и пришлыми парнями, которые в отдельных случаях могли переходить в драку целых деревень.
Местами девушки одной деревни целыми группами приходили на посиделки в другие селения. В ряде случаев организаторами посиделок с участием девушек из других деревень выступали местные парни. Они нанимали просторную избу, приобретали керосин и свечи, покупали подарки для девушек. Все это делалось за общий счет. Аналогия с домом холостяков очевидна.
В целом все это очень напоминает любовные экспедиции юношей и девушек одной деревни в другие селения, зафиксированные в первобытном мире. Они, как уже отмечалось, были пережитками пришедших на смену оргиастическим нападениям походов мужчин и женщин одних общин в другие общины.


В связи с этим нельзя не обратить внимание на то, что в некоторых местах России сам приход парней на вечеринки носил крайне своеобразный характер. Вот картина типичная для Елатомского уезда Тамбовской губернии. «Тихо собираются они (парни – Ю.С.) кругом избы (где уже находятся девушки – Ю.С.) и разом врываются потом через двери и окна; тушат свечи и бросаются кто на кого попало. Писк девушек заглушается хохотом ребят; затем все оканчивается миром; обиженный пол вознаграждается скудными гостинцами. Девушки садятся за донца, но постоянные объятья и прижимания мешают работе. Завязывается ссора: обе стороны вступают в состязание и обычные победители-ребята утаскивают каждый свою жертву: кто на полати, кто на двор, кто в сенцы. «Игры, – подчеркивает информатор, – повторяю, носят характер дикий: в основе их лежит чувство полового общения и чувство это обнаруживается в каждом слове, в каждом движении молодых людей».
Информатор настаивает на том, что несмотря на всю внешнюю вольность поведения, половое общение между девушками и парнями, как правило, места не мело. Добрачные половые связи сурово осуждались крестьянским общественным мнением. Но это может значить только одно: все описанные им особенности деревенской вечеринки уходят корнями в эпоху, когда запрета добрачных отношений между полами не существовало.
В Новгородском уезде одноименной губернии, «когда крестьянские девушки, в числе 5–6, в банях осенью треплют и чешут лен, тогда парни молодые артелями ходят по баням, пугают девушек, бросая камни или палки в окна бань, разламывают двери или кровлю бани и, взойдя в нее, производят шум, буянство и нередко драку».

Вот что писали об этом современники (цитаты и сканы из дореволюционных изданий):

Сведения о казацких общинах на Дону.
Материалы для обычного права. Том 1. Автор: Харузин М.Н. 1885 г. 429 страниц. Харузин Н.Н. (1860 - 1888)


1.


2.


3. Снохачество


В Хотеновской волости Кирилловского уезда Новгородской губернии, когда девушки собирались на беседу в бане, приходили ребята «позабавиться», а если можно и «попугать девок». Особенно большой переполох поднимался, когда нечаянно или благодаря хитрости парней гасла лучина и в бане воцарялась темнота. Вряд ли это можно рассматривать иначе, как пережиток «гасков». В Данковском уезде Рязанской губернии вечеринка иногда завершалась буйным разгулом парней, которые били окна, посуду, громили горницу, причем нередко доставалось и хозяйке дома.
В местностях по среднему течению Северной Двины (Архангельская губерния) в летнюю пору девушки ездили доить коров на островные пастбища, где и оставались ночевать в избушках. В каждой из них были девушки только одной деревни. Ночью туда приезжали парни из соседних деревень. «Они пугали девушек, разбойничали, выламывали крышу и двери, хлестали их прутьями, после чего катались по лежащим на полу девушкам “от стены к стене”, и все разбивались на пары». Все это имело специальное название «красование».
Не трудно заметить, что во всех этих случаях мы имеем дело с пережитками еще более древнего явления, чем любовные походы юношей или даже мужчин вообще, а именно – оргиастических нападений мужчин на женские жилища. Об этом говорит наличие в двух из приведенных примеров имитаций изнасилования. В одном из примеров мы сталкиваемся с борьбой между полами. В этой связи нельзя не вспомнить, что в свадебной обрядности почти всех народов мира, включая и цивилизованные, присутствовал обычай ритуального cpaжения между сторонами жениха и невесты, который нередко являлся прямой борьбой между полами. Не представляла собой в этом отношении исключение и русская свадьба.
Парование. Как уже указывалось, одна из характерных особенностей отношений полов до брака в первобытном мире состояла в образовании более или менее прочных и постоянных пар. Такого рода парование повсеместно существовало и в русской деревне. Оно было настолько укоренившимся явлением, что для обозначения паровников существовали особые термины: дружень и дружница, почетник и почетница, игральщик и игралыщица, беседник и беседница, занималыщик и занимальщица и т. п.
Если для пар в первобытном обществе половое общение было естественным явлением, то, вероятно, этого нельзя сказать о русских почетниках и почетницах и т. п. Некоторые авторы довольно категорически заявляют, что отношения между теми и другими были строго безупречными. Не исключено, что во многих случаях дело обстояло именно так. Но преемственная связь между парованием в первобытном обществе и парованием в крестьянском мире России несомненна. Kaк и в первобытном обществе, парование в русской деревне могло перерасти в брак, но и в том и в другом мирах это не было обязательным. Пароваться могли с одними, а вступить в брак с другими.

Статья опубликована в журнале «Этнографическое обозрение», 1996. № 1. – С. 32-48.






Газенвагенon Google+



Spread The Love, Share Our Article

Related Posts

No Response to " Про скрепы на Московии (Видео)"

Отправить комментарий



НА НАШЕМ САЙТЕ ВАТНИКИ НЕ МОГУТ ОСТАВЛЯТЬ КОММЕНТАРИИ

Популярные сообщения